Первые и яркие воспо-
минания о Безымянке моего
детства - это немного пыльные
дворы панельных пятиэтажек,
поросшие карагачом и
акацией, и огромные, выше
человеческого роста, сугробы
вдоль тротуаров зимой.


Радиокружок

Зачем нам понадобилось хлорное железо и как мы его делали я уже писал тут. Настало время выполнить обещание и рассказать как я вообще попал в радиокружок и чем это обернулось для всей моей дальнейшей жизни.

В классе пятом я обнаружил, что пацаны из класса ходят после школы в какой-то кружок. Меня это заинтересовало и я напросился с ними. Это оказался кружок на Ново-Вокзальной, в угловом доме напротив библиотеки и аптеки. Мы зашли в одну из больших комнат, в которой стояли верстаки, токарный по дереву станок, наждак и большая ванна с водой из оцинкованного железа и было полно ребят и все чем то занимались. Выяснилось, что кружок судомодельный.

Руководил кружком большой взрослый человек, с крепкими и натруженными руками, в неизменном синем халате. Память стерла его имя, но я вспоминаю его с большой теплотой – он научил меня работать, терпеливо показывая приемы обработки разных материалов, в основном, конечно, дерева. Это только на первый взгляд кажется, что с деревом все просто, на самом деле дерево надо знать, его строение, особенности разных пород. Ну, не буду углубляться.

В этом кружке я построил действующую модель подводной лодки на резиномоторе и модель скоростного легкого катера. Корпус лодки был окрашен серой «шаровой» нитроэмалью для влагоустойчивости, в углублении низа корпуса был закреплен, точно отмеренный в ванной с водой, балласт из свинца. Лодка имела переставляемые рули из жести консервной банки, ходовую рубку, перископ, пулемет из проволоки и гребной винт на резиномоторе. При правильном положении рулей лодка умела проходить несколько метров в подводном положении, а потом всплывать, имея осадку как у настоящей АПЛ. После того, как я закончил лодку, я умел пилить, строгать, работать рашпилем и напильником, сверлить, работать с жестью и проволокой, паять и имел представление о красках и способах окрашивания.

Потом был катер, он имел корпус из цельного куска дерева, но внутренности были выбраны стамеской так, что толщина стенок была не более пяти миллиметров. Я помню как руководитель, после того как я завершил работы с внешними обводами корпуса катера, показывал мне как правильно выбирать дерево полукруглой стамеской изнутри корпуса, контролируя толщину стенок на ощупь и на свет лампы. Потом я установил на этот катер самодельную втулку дейвуда, набитую вазелином, приладил моторчик с длинным проволочным валом и гребным винтом, и она у меня плавала в домашней ванной, работая от квадратной батарейки КБСЛ-0,5. А процессе работы над катером я научился многим, более тонким приемам работы с деревом, научился правильно подбирать и затачивать нужный инструмент и, главное, работать безопасно и без серьезных травм.

Но кораблями и лодками я так и не увлекся, мои одноклассники, которые привели меня в кружок, перестали в него ходить, другие ребята из кружка продолжали строить классные модели кораблей, почти копии, с оснасткой, с такелажем, а мой интерес к кораблям понемногу угасал. Тем более что в соседней мастерской располагался авиамодельный кружок. Заглядывая туда, я видел, что предмет творчества там намного интересней, меня влекло любопытство и интерес к ажурным конструкциям, которые стояли на полках этой мастерской.

Но самый больший интерес у меня вызывал радиокружок, который был в самой дальней по коридору комнате. Ребята там были и постарше меня, и совсем взрослее, и даже взрослые дядьки заходили. Оттуда пахло канифолью, там не гудели станки и пилы, но было более оживленно.

Радиокружок (продолжение)