Первые и яркие воспо-
минания о Безымянке моего
детства - это немного пыльные
дворы панельных пятиэтажек,
поросшие карагачом и
акацией, и огромные, выше
человеческого роста, сугробы
вдоль тротуаров зимой.


Кимля

  • Общедоступно
vals 2133 дн. назад

Что-то меня пробило на воспоминания о детстве. Расскажу немного о раннем школьном периоде.

Наш двор, как и все другие дворы, был частью квартала. Внутри квартала, ближе к нашей стороне был ещё детский сад, отгороженный забором. Не знаю как девчонки, но мальчишки в то время уже сбивались в стайки по принадлежности к домам и по возрасту. В нашем доме было около десятка пацанов-сверстников. Практически одногодков, плюс-минус год-два. А в соседнем доме, который составлял с нашим угол квартала, было 5 или 6 подъездов, мы его звали «серый» дом, там и пацанов было больше. Почти все они учились в нашем классе, а если не в нашем, то в параллельных классах точно. Наш дом был «шестой», еще был «зелёный» дом, там тоже жили одноклассники, но немного. «Зелёный» дом стоял по другую сторону от «серого» дома, в одну линию с ним. К слову сказать, эти дома не раз перекрашивали в другие цвета, но названия за ними так и сохранились.

Пацаны из этих трёх домов считались союзниками: во-первых, жили рядом, и, во-вторых, учились в одном классе. Это союзничество в те времена играло большую роль, потому что были и ещё другие дома, и в них тоже жили пацаны, и почему-то отношения между всеми мальчишками сами по себе строились по принципам организованных группировок, слава богу, тогда ещё не преступных, хотя все атрибуты, иерархия и характер отношений очень на то походил.

Но это всё была увертюра, так сказать, историческая справка для понимания той атмосферы.

И всё-таки, несмотря на такую организацию молодёжного общества, наши игры имели чаще всего вполне безобидный характер, в них были вовлечены почти все, но сами эти проказы реализовывались небольшими компаниями сверстников. Однажды будучи сыгранными один сезон, к этим играм больше не возвращались, на их место приходили другие занятия, более интересные.

В девчачьи игры: классики, скакалка и пр. мы не играли, однако, играли в чижика, в отмирного, если был мяч, то в штандер и вышибалу. Была ещё лапта, но в неё играли очень редко – нужного реквизита чаще всего не было. Еще играли в игру, в которой пробки от лимонада или пива плющились до плоского состояния, и эти фишки ставились в стопочку, которую надо было разбивать битой, а потом битой же переворачивать эти фишки. Это такая же игра, в какую играл пацан в фильме «Уроки французского», только они играли в монетки, а мы в пробки от бутылок. Как мы её называли – убей не помню сейчас.

Еще была такая забава: если попадалась полиэтиленовая пробка от шампанского, то мы её поджигали и, когда она начинала капать горящими каплями, издавая характерные воющие звуки, это было зрелище! Мы называли это «пускать феерги». Главное, не капнуть на ногу или руку, иначе было очень больно и потом вздувался большой водяной волдырь. Феерги – скорее всего, это искаженное слово феерверк.

Или осенью мы пулялись картошкой. От улицы Красных Коммунаров до станции Безымянка был пустырь. Это сейчас там застроили гаражами или рынками, а тогда там был пустырь, и на этом пустыре граждане сажали картошку. И вот осенью, кто-то из нашей компании прознавал, что картошка убрана, мы шементом собирались, по дороге выламывали из карагача тонкие, около метра длиной, гибкие прутики и шли на поле. Мы выискивали в перекопанных бороздах мелкую картошку, которую граждане побрезговали взять, и, насаживая её на конец прутика, широко замахивались и пуляли картофелиной аж метров на 100! Целились в рощу или по железнодорожным путям. Это было классно, даже лучше стрельбы из рогаток!

Кстати, о рогатках. Рогатки в ходу были. Но не классические, классические я делал в деревне – там боеприпасы под ногами. А эти рогатки стреляли так называемыми «шпонками». Это небольшой кусочек толстой алюминиевой проволоки согнутой градусов на 150, короче, равносторонний крючок. Этой проволоки было навалом. Сама рогатка, это такая двузубая вилка, согнутая из такой же проволоки, а на концах рогулек зажата резинка. Лучше модельная венгерка. Если для шпонок брать тонкий медный телефонный кабель, то с таким арсеналом можно встречать народ, идущий с электрички с демонстрации 1 Мая из города. В руках у них так называемое оформление колонн, – всякие проволочные цветочки на палочках и, главное, воздушные шарики! Которые так неожиданно и громко лопаются при метком попадании этой лёгкой, но острой шпонкой. Главное при этом выбрать правильную и скрытную позицию для стрельбы, иначе поймают и накостыляют.

В жаркое лето, была в ходу ещё такая забава: купить в аптеке такую оранжевую соску на бутылку, проколоть носик её накаленной на газу иглой и иметь в кармане маховичок от водопроводного крана. Трубы с водой, но без маховичков находились в некоторых подвальных амбразурах, которые мы знали наперечёт. Натягиваешь эту соску на кран, открываешь воду и соска раздувается шаром, вмещая в себя литр, а то и полтора воды. Закрываешь кран, аккуратно снимаешь соску с крана и готова брызгалка. Струйка бьёт недалеко, но хватает чтобы облить товарища или рисовать водой на горячем и пыльном асфальте.

В такую жаркую и засушливую погоду дядя Давыд, который жил на втором этаже нашего дома, доставал шланг и поливал с балкона газон. А также всех желающих облиться мальчишек. Это тот самый дядя Давыд, у которого сын был без обеих кистей рук. Может кто-то помнит.

На том месте, где сейчас авиационный техникум на Физкультурной, какое-то время были развалины дома. Такой шикарный тёмный лабиринт подвалов. Можно было вдоволь там полазить.

Про карбид даже говорить не буду, это проходили все. А вот за линией железной дороги, был какой-то завод, при нём свалка отходов. Но за забором. Ха, главное, чтобы собак не было. На той свалке мы брали гильзы от патронов, откуда они там, до сих пор гадаю. А из самого полезного на том заводе были куски магниевого сплава. Из стружки этого сплава и марганцовки выходили такие классные взрыв-пакеты. Но круче пакетов был костёр. Мы могли развести костёр у «серого» дома, ближе к вечеру. Как жильцы терпели дым от костра – непонятно. Когда костер разгорался мы клали в него кусок магниевого сплава, выбирали кусочек побольше. Через какое-то время магний плавился и начинал слабо искриться в тех местах, где к расплаву подбирался кислород воздуха. И вот тут наступала кульминация всего, ради чего это затевалось: бралась палка подлиннее и со всего размаху по костру: хабах! Звук взрыва магния впечатлял не очень, а вот вспышка была такая, что, наверное, марсиане гадали что там такое происходит на Безымянке. Это как 2 миллиона фотовспышек сработали одновременно! Вот тут-то и высыпали на балконы жильцы, потерявшие терпение. Угрозы надрать уши были самые безобидные. Вечер, темно, нас не видно, мы просто разбегались от костра. Только мать потом спрашивала, принюхиваясь: - Ты что, опять костер жёг? И иногда на одежде можно было найти белые следы окиси магния вокруг прожженной дырки.

Ну, и футбол, конечно. Двор чаще всего был затянут верёвками, на которых висело сохнущее бельё. И верёвки эти были подпёрты палками чтобы бельё не провисало. Поэтому мы играли с другой стороны дома, там был как раз подходящий пустырь между двумя проезжими частями Ново-Вокзальной. Теперь там ставят машины. Ворот я не помню, их створ мы отмечали какими-нибудь камнями.

Футболом мы увлеклись со всей страстью, к этому времени мы немного повзрослели и детские игры с карбидом, магнием и прочей ерундой стали неинтересны. Кстати, я еще не рассказывал про бомбы из селитры и угля. Так вот, у некоторых уже были мячи – настоящие трехклинки, со шнуровкой (ниппели еще не изобрели, наверное). У нас уже были почти сложившиеся команды, не по 11 человек, конечно же, но 5-6 человек точно и еще замена была. Короче, накал страстей достиг той стадии, когда кто-то подбросил идею, что надо как-то называться, а не просто команда шестого дома. И мы замахнулись: назвали себя командой имени Льва Яшина! Это было круто. Это было по-взрослому. От гордости спирало дыхание. Решили также изготовить майки, разобрали номера. Свой номер я не помню, кажется, второй или третий, первый достался, как и положено, вратарю.

И тут я всё испортил. Ну, не сразу, конечно. Я пришёл домой, выпросил у мамы белую майку, достал акварельные краски и чёрной густой акварелью вывел: К. им Л.Я. Что должно было означать: Команда имени Льва Яшина. А что, коротко и понятно. На следующий день я показал майку товарищам, они были в полном восторге! И каждый повторил со своей майкой то же самое как мог.

Через какое-то время нам надо было с кем-то играть. Мы собрались на поле. Надо сказать, что на наших играх были и зрители, немного, но были. Были и в этот раз, футбол любили все. Был среди зрителей и Володька Педосенко с третьего этажа из моего подъезда, он был постарше нас года на 3-4, а может и на 5. Вот мы собираемся на своей половине поля, красавцы, кто в ботинках для футбола, кто просто в сандалиях, но на всех майки с надписями.

Кто-то из зрителей спросил: - А что это написано?
– Команда имени Льва Яшина, - был ответ.
– А-а, понятно…
А Володька хмыкнул и сказал со смехом: - Сегодня играет кимля… Эй, кимля, кто в воротах будет стоять?

В тот раз мы проиграли, и мне было очень обидно весь матч и потом, но не за проигрыш, а за то, что нас назвали какими-то кимлями…  Вот так Педос (его дворовое прозвище) своими насмешками спустил нас с небес на землю. Он еще какое-то время продолжал нас так звать во дворе, насмехаясь над забавной аббревиатурой, пока ему самому не надоело.

Майку я забросил подальше и после того лета в футбол я больше не играл.